Из небытия - Анастасия Шадрина

уже собрался отказаться, но в тот миг Ирис, не в силах больше смотреть, как он мучается, резко выхватила пирог прямо из руки принцессы и, почти не раздумывая, засунула его себе в рот.

– Генриетта! – ахнула Луиза. – Мы же с тобой недавно только завтракали. Постыдилась бы!

Ирис, пытавшаяся прожевать слишком большой кусок, только что-то неразборчиво промычала, краснея от неловкости. Эйдан, не выдержав, чуть посмеялся в кулак. Затем, потянувшись к графину, наполнил кубок водой и протянул девушке.

– Держи. Запей хоть, – сказал он с улыбкой.

Ирис благодарно кивнула, приняла кубок и залпом выпила, чуть не поперхнувшись. Куинн, увидев это, прыснул от смеха, а Сандер довольно фыркнул, прикрывая ухмылку. Вильгельм, наблюдавший за этой сценой, покачал головой, но даже в его глазах мелькнула тень мягкой усмешки.

– Кстати, – проговорила Луиза. – Все только и говорят о восставших мертвецах, что сражались на нашей стороне. Это просто невероятно! Храмы Смотрящего сейчас переполнены прихожанами, которые склоняются в благодарственных молитвах.

– Да-а-а… – протянул король. – Каких только чудес не бывает. Хорошо, что Смотрящий был на нашей стороне.

Он перевёл взгляд на Эйдана. Некромант, выпустив в сторону дым, медленно встретил его глаза. Между ними повисло короткое молчание, прежде чем Эйдан негромко сказал:

– Да… хвала Смотрящему.

– Вот только… – Луиза замялась, и её голос дрогнул. – Что же случилось с Сайласом Фростом? Кто убил его?

Её взгляд потускнел, и в зелёных глазах отразилась грусть, вместе с этим именем всплыли воспоминания о далёком детстве. Сердце её сжималось в глубоком смятении. Она понимала: его не могли просто так убить. Мысль об этом терзала её сильнее, чем хотелось показывать окружающим.

– Не всё ли равно? – отозвался Куинн.

– Верно, – подхватил Вильгельм, его голос прозвучал тяжело, с оттенком горечи. – Нечего грустить по предателям. Я знал его с малых лет. Когда-то он был славным мальчишкой… но потом выбрал иной путь. А путь против престола всегда один – дорога в бездну.

– Если бы не его смерть, – сказал Сандер, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла, – наша победа могла бы обернуться поражением. Для своих людей он был символом. За Сайласом шли, как за знаменем: шагнули бы хоть в огонь, хоть в воду. Потеряв его, они лишились сердца. Остались только пустые тела, – рыцарь помолчал, затем добавил. – Именно поэтому их ряды так быстро ослабли. Не из страха перед нашими мечами, а потому что им больше не за кого было сражаться.

В комнате воцарилась короткая тишина. Каждый из присутствующих невольно задумался: о том, что смерть одного человека может изменить исход целой войны, и о том, насколько хрупки порой судьбы государств, зависящие не от чисел в армии, а от веры в того, кто идёт впереди. Куинн оперся о стену и тихо перебрал струны мандолины, наиграв короткий, задумчивый мотив, словно сам воздух просил разрядить тяжесть этой минуты. Король глухо кашлянул и обвёл всех взглядом.

– Запомните, – сказал он медленно, – каждый предатель умирает дважды: сначала как друг, а потом как враг. И в истории их имена остаются запятнаны позором.

Вильгельм шагнул ближе к Луизе. Она сидела с опущенной головой, и печаль тенью ложилась на её лицо. Король осторожно протянул руку и лёгким движением приподнял её подбородок, заставив встретиться с его взглядом.

– Не стоит грустить из-за падших изменников, дитя моё. Скорби достойны лишь те, кто был верен до конца.

Луиза благодарно кивнула отцу. Да, она сможет вычеркнуть его из своего сердца как врага… Но навсегда запомнит тем юным мальчиком, что босиком бегал с ней по дворцовому саду. Воспоминания кольнули её в сердце. По щеке скатилась одинокая слеза, причину которой понимал лишь Куинн.

Король выпрямился и заговорил уже громче, с прежней твёрдостью:

– Вы все молодцы. Вы достойно сражались. Я никогда не забуду вам вашей отверженности.

Затем он снова посмотрел на дочь и, сдержанно улыбнувшись, ласково погладил её по голове.

– И ты молодец, что сидела в безопасном месте и не высовывалась, – после он подозвал к себе Куинна, положил тяжёлую ладонь ему на плечо и похлопал. – А тебе я благодарен за то, что не давал моей дочери скучать.

Луиза и Куинн на миг многозначительно переглянулись. В глазах обоих мелькнула лёгкая тень озорства. Король между тем окинул комнату внимательным взглядом, отыскал в шкафу несколько кубков – старых, разных по форме, но вполне пригодных для дела. Он поставил их на стол, достал бутылку вина и с неожиданной для монарха простотой разлил всем поровну. Когда последний кубок оказался наполнен, Вильгельм поднял свой повыше, и в кабинете воцарилась тишина.

– Давайте выпьем, – произнёс он звонко. – За тех, кто пал, отдав жизнь за Кадере. За тех, кто был верен до самого конца, чьё мужество не забудет никто из нас. Пусть их жертва станет камнем, на котором мы возведём новый процветающий мир.

Его слова легли на сердца тяжким грузом. Каждый присутствующий поднял кубок. Эйдан, казалось, колебался. Вино, пахнущее слишком ярко, вызывало у него внутренний протест. На миг его рука дрогнула, но он переборол тошноту и залпом осушил кубок. Металл гулко стукнул о дерево стола. Вино обожгло горло, и вместе с ним по комнате разлилось ощущение единства. Здесь, в этом тесном кабинете, среди табачного дыма, собрались люди, пережившие кошмар наяву и разделившие одну судьбу. На краткий миг все различия между ними исчезли, осталась лишь память о павших и тихая клятва в сердце каждого хранить этот мир.

***

Прошло всего несколько дней после кровавой битвы. Улицы Аль-Драндира ещё носили на себе отпечаток войны: закопчённые стены, выбитые ставни, обвалившиеся крыши. Дороги, обагренные кровью, застелил снег, делая картину разрухи менее мучительной для глаз. Дети лепили снеговиков, пытаясь забыть о пережитом, мужчины латали дома, а женщины раздавали хлеб и горячую похлёбку тем, кто потерял кров.

В этот день Ирис и Сандер направлялись в Свитки Огня. Аника же не смогла присоединиться к ним. Десятки раненых, обожжённых, покалеченных нуждались в её руках. Ирис шла молча. На ней был тёмно-синий плащ с глубоким капюшоном, отороченным серым мехом. Под него она надела простое, но изящное платье чёрного цвета, затянутое на талии кожаным поясом. Капюшон скрывал её волосы, но от ветра пряди выбивались и начинали щекотать обмороженные щёки.

Сандер ступал рядом. Он выглядел сурово, но в то же время просто. На нём был тёплый чёрный дублет, плотно облегающий плечи и талию, а поверх висел длинный плащ из шерсти, застёгнутый на бронзовую застёжку у горла. За плечами поблёскивала рукоять меча, привычный спутник рыцаря. Его сапоги оставляли глубокие следы на свежем снегу. Иногда тонкие сапожки Ирис скользили по наледи, но Сандер всегда был поблизости, чтобы подставить локоть или придержать её за плечо.

Снег падал всё гуще, устилая крыши и улицы. Звук шагов угасал в белой тишине, и даже шумный Аль-Драндир казался умиротворённым. В какой-то момент путь привёл их к массивному зданию из тёмного гранита, в котором располагались Свитки Огня. Высокие стрельчатые окна, узкие и вытянутые, были обрамлены резными карнизами. Фасад здания выглядел весьма строго и мрачно.

Внутри их встретил совсем иной мир. Огромный зал был освещён десятками свечей и высоким витражным окном посередине. Вокруг царила суета: писцы и архивариусы, одетые в серые и коричневые рясы, торопливо несли кипы бумаг, перекладывали свитки с полок на столы и что-то помечали в журналах. Огромные шкафы и стеллажи уходили вверх почти до самого потолка, и для работы с ними использовались длинные лестницы. В воздухе витал запах старых пергаментов, пыли и горячего воска. Казалось, что война совсем не затронула этих людей: архив жил своей жизнью, и здесь всё продолжало идти своим чередом. Сандер и Ирис остановились на пороге. В этот момент к ним подошла миловидная девушка. У неё были мягкие черты лица, каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок. Она улыбнулась, заметив рыцаря.

– Сир Сандер, давно вас не было в наших стенах, –